Владимир Александрович Разумный фотография

Владимир Александрович
Разумный

Григорий Александров

ВЕСНА ДУШИ НАШЕЙ

Зимой 1974 года мои встречи с Григорием Александровым были особенно частыми. На прогулках от Садовой до Бронной, от странной и алогичной, с моей точки зрения Академии общественных наук при ЦК КПСС, где мастер был профессором кафедры искусствознания до его квартиры в " престижном " доме, мы обговаривали возможность издания его книги по теории и технологии смеха в возглавляемом мною издательстве " Педагогика ". Не знаю, где сейчас знаменитая Александровская картотека смеха, которую он мне неоднократно демонстрировал, являвшая собою уникальную коллекцию комедийных положений, трюков, острот, шуток. Скорее всего, пропала, как и многое в нашей российской культуре ХХ века. Виню и себя - не мог уговорить тупых чиновников из Комитета по печати издать картотеку.

Странно, но однажды утренний телефонный звонок вызвал неведомое доселе - не чувство, но скорее предчувствие беды. Действительно, говорил Григорий Васильевич, как всегда - спокойно и немногословно, приглашая меня и мою жену к себе на дачу во Внуково. Но был в его интонации какой-то тревожный эмоциональный подтекст, который заставил меня немедленно приехать на такси. На опушке ослепительно молодого березняка, среди блестевших белизною от утреннего солнца ромашек нас встретил, словно красавец из русских былин, живой классик нашей кинокомедии.

Он молча повел нас к своей даче и лишь у калитки тихо проговорил: " Вас ждет Любовь Петровна ". Не скрою не только жена, но и я, уже немало понаторевший в веренице счастливых встреч, которые мне щедро дарует судьба, был почти парализован. Нужно ли еще и еще раз говорить, кем была для все нас, для разных поколений, Любовь Орлова!. И вот уже она идет нам навстречу в удивительно милом летнем ситцевом платье, слившаяся к космическом единстве с березами и теми же ромашками на участке. Два-три теплых ласковых слова, наверное, вполне привычных для встреч, и мы оказались в магнетическом поле такого душевного комфорта, о котором не расскажешь. А дальше началось нечто выходящее за рамки реальности, словно великий режиссер задумал продемонстрировать нам цветное голографическое изображение какой-то своей будущей картины, где Любовь Орлова, эта суперзвезда мирового экрана, создавала на наших глазах образ милой и гостеприимной хозяйки.

Вечерело... Белизну дачи, простой деревянной мебели, стен растворили вибрирующие фиолетовые сумерки. Мы беседовали, а Любовь Петровна продолжала хозяйничать одна, убирая стол и вновь накрывая его какими-то незамысловатыми яствами, успевая включиться и в нашу беседу о теории смеха, и в сердечный разговор с моей молодой женой, еще только вступавшей в жизнь. В разговор на равных, заинтересованный, возвышающий собеседника, дающий ему ощущение своей человеческой значительности.

Мы были во власти очарования этих людей. Уже в предвечернем полумраке мерцавших лунным отсветом берез прощались с гостеприимным хозяином. И вдруг, на какое-то мгновение, под шатром бровей Григория Александрова сверкнули яркие, словно звезды, слезинки. Он неожиданно повернулся в сторону своего дома и столь же неожиданно растворился в мареве тумана.

Если бы могли тогда знать, что это было прощание. Прощание не с кинозвездой, но со звездой России, дни которой уже были сочтены..

Если бы... Все мы не вечны. Но я-то должен был сам вопреки всему сохранить какую-то крупицу его наследия как великого комедиографа ХХ века. Не сохранил...